«Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны.
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица.
Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»

Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен

Мистер Вашингтон

Однажды, учась в 11-м классе, я заглянул в класс к своему приятелю. Едва я переступил порог, как следом вошел учитель мистер Вашингтон и велел мне идти к доске что-то написать — выполнить какое-то задание. Я ответил, что не могу.

«Почему?» — спросил он.

«Потому что я не ваш ученик», — ответил я.

«Не важно», — настаивал учитель, — «все равно иди к доске.»

«Не могу», — заупрямился я.

«Что значит не могу?»

Мне было неловко отвечать, однако, помешкав, я все же выпалил:

«Потому что я умственно отсталый и учусь в специальном классе.»

Мистер Вашингтон вышел из-за своего учительского стола, подошел ко мне вплотную, заглянул в глаза и произнес:

«Никогда больше так не говори. Ни к чему превращать чужое мнение о тебе в собственную реальность.»

Для меня этот миг стал мигом освобождения! Да, окружавшие нас школьники смеялись надо мной, и это было унизительно. Они знали, что я учусь в специальном классе. Но учитель показал мне, что я не обязан смотреть на себя чужими глазами.

Так мистер Вашингтон стал моим наставником. До этого случая я дважды оставался на второй год. Меня окрестили умственно отсталым в пятом классе и перевели в четвертый — специальный. Б восьмом классе я снова остался на второй год. В общем, этот человек очень сильно повлиял на мою жизнь.

Сейчас я понимаю, что мистеру Вашингтону близка позиция Гете, который сказал: «Если воспринимать человека таким, каков он есть, он станет только хуже. Если же воспринимать его таким, каким он мог бы быть, он станет таким, каким быть должен».

Вслед за Кальвином Ллойдом мистер Вашингтон считает, что заниженные ожидания не побуждают человека к росту. Этот учитель всегда давал ученикам почувствовать, что ожидает от них очень многого, и мы все старались — изо всех сил старались — оправдать его ожидания.

Однажды, еще будучи школьником, я присутствовал на его выступлении перед выпускниками. Он сказал:

«Вам всем присуще величие. В каждом есть что-то неповторимое. И если хотя бы один из вас сумеет узреть себя в истинном свете и осознает, каков он есть на самом деле и что может дать планете, — наш мир изменится. Стремитесь к тому, чтобы ваши родители гордились вами. Чтобы школа гордилась вами. Чтобы вами гордился ваш город. Вы способны переменить жизнь миллионов людей!»

Я чувствовал, что его речь обращена не только к выпускникам, но и ко мне. Зал рукоплескал стоя. Позже я догнал его возле парковочной площадки:

«Мистер Вашингтон, здравствуйте! Я был в аудитории, когда вы обращались к выпускникам.»

«И что ты там делал?» — спросил он. — «Ты ведь еще не выпускник.»

«Я оказался в зале случайно, однако, когда вы сказали, что тем ребятам присуще величие, понял, что ваша речь обращена также и ко мне. Ведь я тоже был там. Пожалуйста, подскажите, присуще ли величие и мне, сэр?!»

«Да, мистер Браун», — ответил учитель.

«Но как быть с тем фактом, что я провалил английский язык, и математику, и историю? Теперь мне придется ходить в летнюю школу. Что мне об этом думать, сэр? Я медлителен и далеко не так хорошо соображаю, как мой брат или моя сестра, поступившая в университет в Майами.»

«Все это не имеет значения. Просто знай, что тебе придется работать больше, чем другим. Твои оценки не определяют, кто ты есть и чего можешь достичь в жизни.»

«Я хочу купить маме дом.»

«Тебе это по силам, мистер Браун.» — Он повернулся, чтобы идти своей дорогой.

«Мистер Вашингтон!»

«Что еще?»

«Обещаю вам, вы еще услышите мое имя и будете мною гордиться. "А, это тот самый парень!" — скажете вы, сэр.»

Учеба давалась мне с огромным трудом. Меня переводили из класса в класс только потому, что я хорошо себя вел, был добрым, вежливым и вдобавок мог рассмешить. Как следствие, учителя относились ко мне снисходительно. И только лишь мистер Вашингтон предъявлял ко мне настоящие требования. Именно он пробуждал во мне веру, что я могу справиться с поставленными перед собой задачами.

В выпускном году я попал к нему в класс, несмотря на то что обучался по специальной программе. Обычно отстающих учеников не записывают на курс «Ораторское искусство и драматургия», но для меня сделали исключение. Скоро, впервые за годы учебы в школе я попал в список отличников. Дело в том, что мне очень хотелось поехать на гастроли с нашим драмкружком, а для того, чтобы получить разрешение на поездку с классом за пределы города, нужно было быть отличником.

Много лет спустя я сделал пять передач для общественного телевидения. Я попросил кого-то из друзей позвонить мистеру Вашингтону и сказать, что в такое-то время по образовательному каналу в Майами будет идти моя программа «Ты достоин!».

В тот вечер я был в Детройте — сидел возле телефона и ждал его звонка. Наконец мистер Вашингтон позвонил.

«Могу ли я говорить с мистером Брауном?» — спросил он.

«А кто его спрашивает?»

«Ты прекрасно знаешь, кто его спрашивает!»

«Ах, мистер Вашингтон, это вы.»

«Ты — тот самый парень, верно?»

« Да, сэр, я — тот самый парень.»

Лес Браун

 
КренделекРу - сайт ценителей тонкого юмора.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru