«Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны.
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица.
Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»

Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен

Самый классный папа во Вселенной

Когда я родилась, моему отцу было пятьдесят лет. Папа стал «мистером Мамочка» задолго до того, как люди придумали это прозвище. Не знаю, почему дома со мной сидел именно он, а не мама, но я была единственная из всех моих друзей, рядом с кем постоянно находился отец. И меня это обстоятельство очень радовало.

Отлично помню, как много делал для меня папа, когда я училась в младших классах. Он убедил водителя школьного автобуса, чтобы тот подбирал меня у дома, а не на остановке в трех кварталах от нас. А по возвращении из школы меня всегда ждал готовый обед — обычно бутерброд с ореховым маслом и джемом, сделанный соответственно времени года. Больше всего мне нравились рождественские бутерброды — в форме елочки, посыпанные зеленым сахарным бисером.

Когда я стала немного старше и ощутила тягу к независимости, мне стало неловко от этих «детских» знаков отцовской любви. Но он и не думал сворачивать свою деятельность. В средних классах я уже не попадала домой к обеду и начала брать еду с собой в школу. Папа вставал пораньше и готовил для меня. Я никогда не знала, чего ожидать.

Снаружи на пакете с едой часто был нарисован горный пейзаж в папином исполнении (этот пейзаж стал его логотипом) или сердечко с подписью «Энджи, папа и К°». К обеду прилагалась салфетка с таким же рисунком или надписью «Я тебя люблю». Иногда на салфетке был написан какой-нибудь анекдот или загадка типа: «Если бывают папуасы, то почему не бывает мамуасов?»

У папы всегда была в запасе какая-нибудь разве¬селая глупость, заставлявшая меня улыбнуться и вспомнить о его любви ко мне. Вначале я прятала эти обертки и салфетки от сверстников, но долго так продолжаться не могло. Однажды подружка увидела салфетку, выхватила ее у меня и передала своей соседке. Я покраснела до корней волос.

Но, к моему огромному удивлению, на следующий день все мои одноклассники горели желанием почитать свежую салфеточку. По поведению ребят было ясно: им хотелось, чтобы и к ним кто-то проявлял свою любовь таким способом. Как же я гордилась своим папой! Он продолжал подписывать мне салфетки до окончания школы, и я сохранила большую их часть до сих пор.

Когда я поступила в колледж и уехала в другой город (я покинула родительский дом последней из детей), мне подумалось, что время отцовских посланий закончилось. Но к моей радости (и к радости моих друзей) папины проявления любви не иссякли.

Я очень скучала по отцу и каждый день звонила ему. Кучу денег платила за телефон. Мне было все равно, что он скажет, — просто хотелось слышать его голос. И в первый же год моей учебы в колледже у нас сложился телефонный ритуал. После того как я прощалась с папой, он всегда говорил:

«Энджи?»

«Да, папа?»

«Я тебя люблю.»

«Я тоже люблю тебя, папа.»

Почти каждую пятницу мне приходили письма. Все вахтеры знали, откуда они и кому адресованы, — в графе обратного адреса значилось «домой». Нередко конверт был подписан цветными карандашами. Помимо письма я находила внутри портрет нашей собаки или кошки, схематически нарисованных папу и маму.

Если я недавно приезжала домой, папа мог изобразить меня с подругами в комбинезонах гонщиков «Формулы-1», — дескать, мы, как ракеты, летаем по улицам города и иногда забегаем домой для дозаправки. Кроме того, на конвертах и в письмах по-прежнему часто встречались папин фирменный горный пейзаж и надпись «Энджи, папа и К°».

Почту к нам доставляли перед самым обедом, так что я приходила с этими письмами в кафетерий. Я прекрасно понимала, что скрывать их нет смысла, — тем более что в общежитии в одной комнате со мной жила моя школьная подруга, которая прекрасно знала о папиных салфетках. Вскоре в кафетерии сложился пятничный ритуал; я читала письмо вслух, а конверт и картинки переходили из рук в руки.

А потом у папы обнаружили рак. Когда в пятницу очередное письмо не пришло, я поняла, что папа слишком плох и просто не в силах писать. Обычно он вставал в 4 часа утра, чтобы написать мне, пока в доме еще совсем тихо. Если письмо почему-то не успевало до пятницы, оно обязательно приходило, пусть даже с опозданием в один-два дня.

Мои друзья называли моего отца «Самый классный папа во Вселенной». Однажды они послали отцу открытку-извещение о том, что ему присвоен этот почетный титул. И все поставили свои подписи на этой открытке. Думаю, мой папа научил нас всех тому, что такое настоящая отцовская любовь. Ничуть не удивлюсь, если и мои друзья когда-нибудь тоже станут разрисовывать салфетки для своих детей. Он произвел на них неизгладимое впечатление и вдохновил на то, чтобы щедро показывать любовь к собственным детям.

Четыре года, пока я училась в колледже, папа регулярно звонил и писал письма. Когда же это прекратилось, я поняла, что пора ехать домой, — значит, папе стало совсем плохо и нам недолго осталось быть вместе. Это были тяжелейшие дни в моей жизни. Наблюдать, как любимый человек, который всегда казался младше своих лет, чудовищно стареет прямо на глазах... под конец он перестал узнавать меня и называл именем одной родственницы, которую не видел уже очень много лет. Я знала, что причина — в его недуге, но все же мне было обидно, что папа путает меня с кем-то. За пару дней до смерти отца я сидела у него палате и, держа его за руку, смотрела телевизор. Когда я собралась уходить, он сказал:

«Энджи?»

«Да, папа?»

«Я тебя люблю.»

«Я тоже люблю тебя, папа.»

Энджи К. Уорд-Кучер

 
КренделекРу - сайт ценителей тонкого юмора.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru