«Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны.
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица.
Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»

Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен

Трещина

«У муравья перед смертью крылья вырастают…»
(адыгейская пословица)

 

Жил – был в городе Иркутске, абсолютно счастливый человек. Может быть даже – самый счастливый во всем городе.

Вокруг неустроенность и нищета начала девяностых, а у счастливого человека – Димы, все хорошо: жена оглушающей красоты женщина, малюсенькая дочка в дорогущей колясочке, в кармане бешеные по тем временам деньги, уважение друзей и коллег, но главное – была у него любимая работа.

Дима был пилотом первого класса и командиром экипажа большого белого самолета, курсирующего между Иркутском и Москвой. В те дремучие времена, самолет был не просто самолетом, а чем-то гораздо большим. Он был чем-то средним между машиной времени и телепортом.

У многих тогдашних коммерсантов весь бизнес был завязан на Москве. И вот они приходили прямо к трапу, вручали Диме огромный кирпич денег, а в Москве его забирали партнеры, благодарили и отстегивали один процентик за телепортацию. Вот на этот процентик, Дима и баловал дочурку с женой, маму с папой и даже тещу. Купил квартиру, машину и построил дачу. Друзей тоже не забывал, кому движок от «Тойоты» из Москвы привезет, а кому детские сандалики…

Но если в жизни человека все слишком хорошо, над его головой непременно уже зависла чугунная ложка дегтя.

В один тихий осенний вечерок, Дима гостил у своего старенького дедушки. Они вовсю испытывали новую, только что построенную баню.

После парилки, счастливый человек Дима выскочил к прудику и сиганул с мостика, чтобы охолонуться. То ли со времен его босоногого детства в старом прудике что-то на дне поменялось, то ли он сам изменился, но этот прыжок оказался прыжком из счастливой жизни, прямо в пропасть…

Любой обычный человек, после такого прыжка походит недельку со скрюченной на бок шеей, выровняется, да и забудет. Но летную комиссию не обманешь и не разжалобишь. Трещина – не годен.

Еще вчера он ходил по салону в белой рубашечке с черным галстучком и имел полное право пользоваться улыбкой Гагарина, а сегодня он простой иркутский безработный.

Дима пытался устроиться во что-то наземное, но ему мягко отвечали:

«Мы тебя уважаем, но и без тебя не протолкнуться. Но ты давай, не отчаивайся, заходи как-нибудь, будем рады и даже нальем, только пожалуйста, заходи пореже…»

Полгода Дима искал себе применение, но вакансии были только бандитские.

Красавица жена, которая ни дня в своей жизни не работала, когда кончились все заначки на черный день, сделала грациозный шаг вперед и выступила с банальнейшим текстом:

«Дорогой, жаль, что все у нас так, но я полюбила другого, не волнуйся, дочке с ним будет хорошо. Дима, я надеюсь, ты оставишь нам с Ирочкой квартиру, или хочешь, чтобы твоя дочь мыкалась по съемным углам?»

Дима этого не хотел, квартиру оставил и переехал существовать к родителям.

И вот наступил критический момент, когда утром просыпаться уже совсем не хотелось, а сидеть на шее у своих стариков, хотелось еще меньше. Жизнь и не таких ломала. Дима начал всерьез задумываться над вопросом: — «балкон, бритва, веревка или папино ружье?»

Но однажды к нему в гости заглянул ангел хранитель - старый товарищ, телеоператор с местного ТВ. Выпили, поговорили и товарищ неожиданно предложил:

«Димон, а что если тебе попробовать стать оператором? Подумай, дело хорошее, у тебя может получится. Только не в Иркутске, у нас и своих некуда девать, а, например, где-нибудь еще…»

«Какой из меня оператор? Ты вот ВГИК закончил, а я что? В детстве был у меня фотик «Смена-8» вот и весь мой операторский опыт.»

Следующим вечером приятель опять заявился, но уже с большущей камерой в руках:

- Завтра с утра я еду на съемку, вот тебе «Бетакам», а вот инструкция к нему, она на английском, но ты не маленький, разберешься. В шесть утра, камера должна быть у меня дома. Давай пока, не теряй времени.

Всю ночь Дима изучал толстенную книгу величиной с инструкцию от самолета и к утру, кое-чему уже научился. Вернул камеру, поблагодарил ангела хранителя и в тот же день сел в поезд на Москву.

С вокзала приехал в телецентр «Останкино», побродил там перед турникетами, не зная с чего начать, через час разговорился с барышнями из справочных окошек, узнал телефоны редакций и принялся методично им названивать:

«Добрый день, я телеоператор первого класса, ну, да, в смысле высшей категории. Опыт? Опыт большой – десять лет, даже одиннадцать. Возьмите, не пожалеете.»

Удача любит отчаянных. Диме повезло, в тот же вечер он уже снимал какие-то расчлененные трупы, а всего через полгода, на съемке в Америке, он уже здоровался за руку с Клинтоном, Кисинжером и Шварцнегером.

У телеоператора Димы, давно новая, счастливая семья, сын – третьеклассник и любимая работа.

Когда мне нужен оператор, первым делом я звоню Диме, во первых, потому, что мы друзья, а во вторых, он таки классный оператор. Димон очень тонко чувствует композицию кадра и всегда знает куда и чем кинуть лучик, чтобы картинка заиграла, да и руки у него, как тиски – камера не дрожит, а ходит плавно, как на бронепоезде..

Дима, как и прежде стал веселым, счастливым и относительно богатым человеком, но иногда, у него случаются те редкие моменты, в которые его лучше не трогать и не разговаривать с ним. Проще переждать.

Это бывает в самолете во время взлета, когда мы отправляемся на съемку в дальние страны. Дима проваливается в себя, утыкается в овальное окошечко и становится похожим на бородатого моджахеда, который боится летать и в то же время на маленького мальчика, которого потеряли родители.

Сидит и грустно шепчет «молитву» себе под нос. И только совсем близко, если прислушаться, с трудом можно разобрать слова:

«Авиагоризонты…
форточки…
элероны…
стабилайзер…
руль держу…
режим взлетный…
160…
190…
скорость растет…
240…
рубеж…
подъем…»

© Грубас

 
КренделекРу - сайт ценителей тонкого юмора.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru