«Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны.
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица.
Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»

Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен

Бабушка

Выпуск №2 / 2012 г.

Из журнала «Ваш четвероногий Друг»:

— «Если Вашему питомцу часто приходится оставаться в полном одиночестве, без прогулок, советуем Вам научить его открывать дверь туалета лапой.
Вот увидите, у Вас получится!»

Из письма в редакцию:

— «Получилось! Теперь наш четвероногий друг не только ссыт мимо унитаза, но и тырит из холодильника колбасу.»

Лев Николаевич Толстой в детстве был очень примерным мальчиком. Родители похвалят его, а он застесняется и бежит босиком по траве... и только борода на ветру развевается...

В налоговой инспекции:

— «Когда я могу взять отпуск?»

— «Но вы не являетесь нашим сотрудником.»

— «Но я работаю практически только на вас!»

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ

Прошло уже двадцать пять лет, а я все вспоминаю и не перестаю удивляться одному странному человеку по фамилии Потоцкий.

А дело было так...

Псковская область, учебка ПВО.

Поскольку СССР тогда еще не развалился, мы в казарме во всей красе поимели оголтелую дружбу братских народов, но главные проблемы возникали у нас из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и проблемы, ну как проблемы... они собирались оптом и регулярно нас били и от этого естественно у нас бывали проблемы...

Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу плевать, а вот за нас русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги от тамерланова войска.

Самое большее, что мы могли выставить — это человек десять (У остальных наших воинов возникали неотложные дела...) Вот и получались не эпические битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.

Но вот, месяца полтора спустя на пороге нашей казармы появился Он. Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может чуть больше.

Голова огромная как у коня, пузо выпирает и если отойти подальше и посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и толстенький, но как только к нему приближался обычный человек, то от их сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно... Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию Потоцкий.

По натуре был он человеком ласковым и стеснительным и это как раз не удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец, так бы и не осмелился приблизиться к неандертальцу — далекому предку нашего Потоцкого по женской линии.

Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов, он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в двести килограммов и силой, как у оборотня — это были абсолютно не его проблемы.

Командир части, называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе — рота солдат, позади которой марширует гигантский человек одетый в черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове маленькая тюбетейка в виде солдатской шапки, а на ногах сапоги с разрезанными сзади голенищами. Из всего необходимого обмундирования, на складе только и оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное — в чем забрали в армию, в том месяца три и служил, аж пока не пришла из округа сшитая на заказ гулливеровская форма.

Не знаю почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть по началу я опасался приближаться к этому огромному человеку, мне очень стыдно, но я боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное, львов меня поймут...

Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе толстые солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило и они отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников.

Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным белорусским говорком:

— «Ой, мамочки, ой убъющь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на них ня ездиу. Ой шо са мной будзе...»

Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул — это мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку об колено, неа, не смог.

Время шло и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на тамерланово войско из тридцати сабель...

И этот день настал.

Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за дно, как блюдце (так ему было удобнее), напротив Потоцкого сидел свирепый узбек — главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил — «пора», схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства...

Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть дальше. Тут и батыр довольный произведенным эффектом отложил черпак и тоже вернулся к трапезе.

Внезапно (хотя слово «внезапно» придумано не для динозавров) Потоцкий улучил момент и дал узбеку отцовского леща. Батыр даже не ойкнув рухнул лицом в тарелку обрызгав супом всех за столом.

Крики! шум! угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к нему вернулось сознание.

Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал что жить нам осталось примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой, от которого человек напрочь выключается?

И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал. Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе пахло кровью, да и ощущения мерзкие — не поймешь толи жарко тебе, толи холодно. Страшно, одним словом.

Весело и беззаботно было только чудо богатырю и он болтал без умолку о разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную татаро-монгольскую землю:

— «Видимо сейчас придут узбеки тебя бить. Ну и нас четверых заодно. Надо бы приготовиться как-то...»

— «А чего там готовится, как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння в столовой. Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох и вещело было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог и я иду с ними лупить тамтую дярэуню. А потом наоборот — те собрали деньог, заплатили мне и мы идем лупцевать перших...»

Но веселее от этого святочного рассказа нам не стало. Видимо наш бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве тридцати штук.

Ну, вот и все.

Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в центральном проходе и гортанно выкрикивали:

— «Патоски, выхади шакал, убивать тебя будем!»

Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним с трудом протискиваясь между коек. Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним. Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:

— «Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите гавару!»

Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических былин. Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:

— «Шо чурки не русские, приперлища?»

Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до бляхи ремня. И тут началось — все тридцать бусурман с гиканьем кинулись на Богатыря со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались богатырю в огромный живот как в подушку.

Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!

Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не воспринял всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.

В конце концов Потоцкому это наскучило и он решил освободиться от этих гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом он счастливо хохотал и комментировал:

— «Потешные вы чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя и буде... Бусурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их неистовый бой превращался в балаган.»

Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал богатырю пряжкой до лица.

Потоцкий издал рев как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из толпы и только теперь включив всю свою звериную дурь, двумя руками забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами дневного света.

Потоцкий как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в пингвинчиков, которые с пробуксовкой сваливали от вертолета. Потоцкий хотел уничтожить всех, но, к счастью, так никого и не поймал.

Несколько секунд и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек, даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое окно...

Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у неандертальцев с торможением...) Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую губу и сказал:

— «Эх, перестарауся, боюся я, шо чурки всеж таки заложат меня сержантам. Хлопцы, може у кого жеркало есть глянуць на свою рожу?»

— «Абрам Моисеевич, почему вы хотите уехать? Что вас не устраивает?»

— «Меня не устраивает ваше отношение к гомосексуализму!»

— «А какие проблемы? Вроде с этим сейчас всё спокойно?»

— «Послушайте, при Сталине за это расстреливали, при Брежневе — принудительно лечили, сейчас это вошло в норму. Так вот, я таки хочу уехать из этой страны, пока это не стало обязательным!»

   
КренделекРу - сайт ценителей тонкого юмора.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru